А смысла не было, не было, не было…
ни в том, ни в другом.
Главное – не встречаться глазами. Для этого приходится многим пожертвовать, но это мелочные жертвы. Это всего лишь новые друзья и тщательно вымеренные маршруты, это всего лишь вышвырнутый фотоальбом минус северный город. Минус надежда.
Всего лишь. Без этого можно прожить, но если… Если еще раз упасть в темный янтарь тех глаз, то – пиши пропало. Не выберешься. Не выживешь.
Жизнь и без того нелегкая штука, а он и сам умел ее усложнять. Только не в этот раз.
В этот раз никакого дешевого экзарцизма пустых бутылок, никакой поэтической некромантии чувств – некромантии под водку и гитару. Без мазы.
Смешной сленг взрывается на кончике языка, щекоча: «без мазы».
«Дурак ты, боцман, и шутки у тебя дурацкие».
А то ж.
Все не так уж плохо – и этот неожиданный снегопад – то же. Все не так уж плохо: замерзшие руки в карманах, лицом поглубже в воротник, как всегда пришлось идти против ветра. Все не так уж плохо: дешевая сигарета и кисловатая пивная горечь во рту.
Все нет так…
Не так все. Даже смешно. Глупо. Жалко.
Самобичевание уже не раздражает. И не помогает. Да и что, в сущности, могло бы ему помочь? Ничего.
Ничего – это не пафос. Не поза.
Констатация факта. Он принял ее грудью, а потом еще по пятьдесят водки. Водка и дышится легче.
Пальцами, прячущимися в кармане, оглаживал рукоять ножа-выкидухи, то так, то эдак задевая скрытую кнопочку. Лезвие покорно раскрывалось, но он успевал перехватить его, снова загоняя в рукоять. Развлечение. Каждому - свое.
Это успокаивало – нехитрая медитация. А потом лезвие укусило, и он выдернул руку и стал по детски посасывать порезы.
Прохожие огибали его, как волны одиноко застывший утес, пока бабка с баулом, такая же неодушевленная, как троллейбус, не ткнула требовательно сумкой ему в голени, пробурчав что-то злое и, наверное, обидное.
Бабке он улыбнулся.
Водоворот метрополитена захватил его и перемолов положенное вынес на Охотном ряду. Выплюнул. Какого черта? Эта была ошибка маршрута. Не стоило выходить и давится теперь горьким дымом вперемешку с воспоминаниями. Зачем он вообще вышел здесь? Здесь нет ничего хорошего: пафосный и мрачный кремль, пафосный и глупый торговый центр, не менее пафосный «журфак» и покалеченный остов сгоревшего Манежа. Вот и все.
Зато слишком много – о чем не нужно думать. Нельзя помнить. Надо научится забывать…
Сегодня воспоминания подкараулили его. Засада. В брусчатке, названии переулков, даже за столиками фастфуда внутри торгового комплекса - засада. И он вышел, как волк на флажки. Вышел, потеряв осторожность.
Идиот.
Теперь все.
Теперь - нервные затяжки, бег по улицам, звонки и подворотни. Пока мягкий пластилин опиума-сырца, завернутый в целлофан сигаретной пачки, не окажется в его пальцах. Действенная контрмера против воспоминаний. Немного уксусного ангидрида, немного тепла от зажигалки и совсем немного воды. Рецепт прост. До гениальности. До тошноты.
Ну и что?
Завтра ему будет противно. Ну и что?
Зато сегодня он убежит от воспоминаний, вырвется, разрывая замкнутый круг. Мягким ничем уйдет на дно и вынырнет уже в привычно - серой канве будней. Где равноудалено нет ни плохого, ни хорошего, ни его самого.
Ну не поладил человек с собой, что теперь?
Опий взбугрился, коричнево-мутный.
Просто еще кусочек покоя. Да нет - какое там - равнодушия.
Никакого самоубийства, этого ёперного театра малолеток. Никакого самоубийства – такая чушь лезет в неокрепшие детские умы. Просто немного покоя.
Только и всего.
Вена набухла, пережатая по течению. Стальное жало пронзило кожу и укусило до темно-багровой крови.
Вот так: только не «соскочить». Мягко надавливая на поршень – прогнать до конца мутновато-желтый раствор.
Получилось.
Наркотик рванул, забурлил в жилах, ворвался в мозг с ураганной силой цунами…
Слишком быстро. Слишком сильно.
Слишком…
И потемневшие пальцы тянутся к телефону, но не достают… телефон маленький-маленький и находится на другом конце вселенной…
Далеко.
Слишком.
Его нашли не сразу, опознали в основном по одежде – даже тату сливалось с темной синевой трупного пятна. Его нашли среди измаранных стихами, подтопленных пивом листков, пустых шприцов, пепельниц переполненных окурками, и прочего хлама…
Он так и лежал – на спине, вытянув руку в сторону телефона. Лежал, обнажив в посмертной ухмылке желтые зубы.
Скалясь с превосходством благополучно сдохшего ублюдка. Ведь, в конце концов, все получилось не так уж плохо. Есть вещи и пострашнее смерти, правда, дружок?
А смысла не было, не было, не было. Ни в том, ни в другом.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
ketzalkoatl's journal
